Семантико-структурная типология

Давным-давно, в одной далёкой галактике... В общем, 6 лет назад я закончил писать дипломную работу на тему стадиальной типологической классификации языков. Принцип — совмещение анализа формальной и семантической структур языков и наложение анализа на диахроническое развитие.

Основы: язык развивается от простого к сложному, а перейдя переломный этап, снова упрощает свою структуру. В процессе он проходит через несколько стадий, которые характеризуются как формальными, так и семантическими особенностями. На ранних стадиях синтаксический строй вообще слабо выражен, чем дальше — тем больше появляется вариаций. Структурная доминанта для остальных характеризующих черт — тип факультативности выражения грамматических категорий. Если на ранних этапах развития языковой структуры обязательно для формального выражения только то, без чего смысл потеряется, то с развитием факультативность уступает место избыточности. Одно и то же грамматическое значение зачастую выражается во фразе дважды, трижды и т.п.

По поводу факультативности я ещё напишу большую статью с кучей примеров.

Пока писал диплом, выявил в языках несколько закономерностей, законов и правил сочетаемостей, которые действуют почти без исключения в большом количестве языков и которые до меня никто не описывал.

Например, в общем виде описал семантико-формальную структуру нейтрального типа языков: отсутствие в глагольной морфологии и факультативное присутствие в именной морфологии формальных средств выражения актантно-предикативных отношений, слабая морфологическая оформленность всех грамматических классов слов и соотносимость языков этого типа с изолирующим и основоизолирующим строем; наличие релевантных тонов; лексика характеризуется полисемантизмом большого количества слов; редупликация выступает то как словообразовательное средство (малинке bori-bori отгл. “бег”), то как формообразовательное (индонез. orang-orang мн. число “люди”); в системе словообразования распространены сложения; отсутствие или незначительное количество аффиксов обусловливает широкие возможности конверсии; ряд полнозначных слов способен выступать в функции грамматических или словообразовательных формантов; обращает на себя внимание частотное использование слова “ребенок” как диминутивного форманта (например, вьетн. con, кит. zi и др.); прилагательные как часть речи б.ч. отсутствуют — их функции выполняют глаголы с качественной семантикой; для глагольной системы в целом характерна категория вида; темпоральные значения формируются из видовых или наряду с ними (наиболее типичное противопоставление — перфектив, дюратив и вневидовая форма); частотная характеристика: отрицательный формант выбирается в зависимости от видовой формы глагола; употребление слов без грамматических формантов (т.е. в виде корня или основы) очень распространено — факультативность грамматического оформления заключается в употреблении формантов только при необходимости подчеркнуть какое-либо грамматическое значение; характерно употребление неоформленного имени (особенно неодушевленного) в значении как единственного, так и множественного числа (кит. ren “человек, люди”), однако сама категория числа имеется — раньше всего она формируется у личных местоимений и у одушевленных существительных; нередко при имени употребляются притяжательные форманты, причем чаще всего различаются формы органической и неорганической принадлежности; связь слов в синтагме и нередко тема-рематическое членение фразы осуществляется при помощи порядка слов, служебных слов и интонации. Языки, подходящие под описание этого типа – китайские диалекты и дунганский, лоло-бирманский, тибетский, манипурский, каренские, тайский, кадайские, мяо-яо, ряд аустроазиатских (например, вьетмыонгские), индонезийские, мальгашский, полинезийские и некоторые другие океанийские; в Африке – часть западноатланических, группы манде, гур, ква (гвинейские), бане и остальные бенуэ-конголезские (кроме банту), адамауа, кордофанские; некоторые группы папуасских языков (например, сев.-хальмахерские); из индейских – часть языков майя-киче, вакашские и предположительно салишские.

Далее. Я расширил понятие флективных языков, к которым необоснованно относили только индоевропейские. Саамский из уральских и семито-хамитские из афразийских тоже выполняют все критерии.

Выделил подтип номинативно-эргативных языков (типа невари, баскского, табасаранского), о которых никто не писал.

Описал номинативные языки т.наз. «японско-корейского подтипа» с большим количеством интересных особенностей.

Сформулировал два стабильно работающих в агглютинативных языках правила, которые препятствуют развитию флективности: правило больших наборов и правило одностороннего расположения.

Первое заключается в том, что развитие флективности блокируется значительными наборами (порядка двадцати) однорядных и однопарадигматических аффиксов в некоторых агглютинативных языках. Например, в банту языках — классно-числовыми показателями, сплавление с которыми, например, падежных показателей затруднило бы идентификацию и тех, и других. К слову, кроме флективности, блокируется и развитие падежной системы (как в фула и в некоторых других западно-атлантических). По тому же принципу происходит блокировка развития флективности (и согласовательных лично-числовых аффиксов) в корейском языке, где есть большой набор аффиксов наклонения и дополнительных обстоятельственных значений.

В большинстве аффиксальных языков действует второе из названных правил — правило одностороннего расположения, согласно которому все аффиксы реляционной семантики располагаются с одной стороны от корня (либо как префиксы, либо как постфиксы, в редких случаях ещё как конфиксы, инфиксы и трансфиксы, но не бывает так, чтобы падеж выражался префиксом, а число постфиксом) — за исключением аффиксов определительно-обстоятельственной семантики (артикли, аффиксы способа действия и т.п.).

P.S. Несмотря на мои разработки, меня выгнали из аспирантуры.